Все совпадения неслучайны

Шутки наших зрителей о том, начнем ли мы наконец озвучивать в нашей пятничной рубрике фильмы эпохи немого кино, перестали быть шутками. Мы внимательно следим за вашими комментариями, а потому торжествуйте: сегодня на полке с кассетами признанный в мире шедевр Чарли Чаплина. Правда, местами кинолента «Великий диктатор» меньше всего вызывает желание шутить.
 
Фильм примечателен по многим причинам. С кинематографической точки зрения «Великий диктатор» отмечает новую веху в карьере Чаплина, став первым по-настоящему звуковым фильмом знаменитого кинематографиста. По тем временам это кино неприкрыто и смело высмеивало Гитлера и нацизм, при том что в тот период США находились с Германией в состоянии нейтралитета и предпочитали не выпускать в прокат антинацистские картины (отчасти Чаплину помогла финансовая независимость от других студий).

«Великий диктатор» 1940 года — это классический образчик чаплиновского кино: комедийное, визионерское, хореографическое зрелище. Знаменитый «Танец с глобусом» — сцена, в которой Аденоид Хинкель, увлеченный мечтами о мировом господстве, танцует с воздушным шаром в виде глобуса, — продуман до мельчайшего движения и считается одной из самых известных сцен во всей карьере Чаплина.

При этом самой знаковой, пробирающей до дрожи даже спустя 80 с лишним лет, одновременно трагичной и дающей надежду, высвечивающей пороки человечества по отношению к миру и друг другу и призывающей к терпимости и любви является финальная сцена речи диктатора, а точнее, его невольного двойника, еврея-цирюльника, на митинге по поводу захвата выдуманной страны Остерлих. Этой речи не было изначально в сценарии: Чаплин написал ее уже во время съемок, находясь под тягостным впечатлением от событий, происходящих в Европе после начала Второй мировой войны.

И тон сцены действительно кажется очень отличным от остального фильма. В ней нет никакого дополнительного звукового и музыкального сопровождения — только голос Чарли Чаплина. Эта речь — сама как отдельное произведение, в ней есть начало, кульминация и конец. А самое страшное, пожалуй, то, что даже спустя 86 лет там нет ни единого устаревшего или потерявшего актуальность слова. Весь эпизод — как иллюстрация цикличности нашей истории, человеческих пороков и нетерпимости друг к другу.

Идея фильма пришла к Чаплину, когда его друг, режиссер Александр Корда, заметил некоторое сходство между его экранным образом и образом Адольфа Гитлера. Позже Чаплин узнал, что они родились с разницей в неделю, оба жили в нищете, пока не добились больших успехов в своих сферах. А узнав о политике Гитлера, расовых репрессиях и националистической агрессии в масштабах целой страны, Чаплин использовал это сходство как источник вдохновения для нападок на фюрера в кино. В одном из документальных фильмов рассказывали, что Гитлер в самом деле видел фильм, однако о его реакции на него не сообщалось. Чаплин признавался, что «отдал бы все, чтобы узнать, что он думает о фильме».

Однако сильно позже, в автобиографии, рассказывая о «Великом диктаторе», Чарли также писал, что, если бы во время создания ленты он по-настоящему представлял все подлинные ужасы германских концлагерей, то решимости сделать ее у него бы не стало. «Я не смог бы смеяться над нацистами и над их кошмарной манией уничтожения», — писал великий комик.